Краткий вывод: банковские спасения и политика «too big to fail» снизили вероятность системного краха, но усилили моральный риск, создали фискальные обязательства и искажения конкуренции; после 2008 года часть проблем была снижена правовыми и надзорными реформами, но во время COVID‑19 экстренные меры снова усилили ожидания государственно‑центристской помощи. Ниже — анализ последствий и практичные регуляторные меры для снижения морального риска.
1) Правовые последствия после кризиса 2008
- Реформы: введены механизмы планирования разрешения (living wills), статутные полномочия на разрешение банков в интересах финансовой стабильности и ограничение прямых дилов с бюджетом (напр., в США — Dodd‑Frank).
- Усиление требований капитала и буферов, SIFI‑суррогаты и стресс‑тесты как юридически закреплённые требования. Привязка политики к международным стандартам (FSB, Basel).
- Новые инструменты: предписываемые форматы «bail‑in» (возможность конвертировать / списывать кредиторов), предфинансируемые resolution‑funds и требования к уровню ликвидности.
- Юридические споры: споры о приоритете кредиторов, кросс‑бордерной применимости bail‑in, конфликт частого применения чрезвычайных полномочий и прав собственности/контракта.
2) Экономические последствия после 2008
- Положительные: снижение системного риска, восстановление доверия рынка, предотвращение более глубокой рецессии.
- Отрицательные: рост морального риска — крупные игроки получают implicit subsidy (снижение стоимости фондирования), что стимулирует риск‑набор и рост концентрации; фискальные риски для государства; искажения конкуренции в пользу больших игроков; ослабление дисциплины кредиторов и менеджмента. Эффекты видны в снижении рыночной премии на риск крупнейших банков и стимулировании композиции балансов в обход регуляторных ограничений.
3) Поведение и последствия во время COVID‑19
- Характер поддержки: в отличие от 2008, политика в 2020–2021 гг. была преимущественно временной (ликвидностные программы центральных банков, кредитование, государственные гарантийные схемы, фискальные программы помощи фирмам и домохозяйствам). Большинство мер ориентировались на ликвидность, а не на прямую национализацию банков.
- Правовые особенности: использование чрезвычайных полномочий, расширение гарантий и программ кредитования, ускоренное применение временных регуляторных послаблений (например, отсрочки по стандартам резервов/прибыльности).
- Экономические эффекты: экстренная поддержка стабилизировала рынки и кредитование, но укрепила ожидание помощи в экстренных ситуациях; для банков это означало более мягкие проверки на стресс‑события и потенциальное усиление морального риска в будущем, особенно если поддержка превращается в регулярную практику.
4) Оценка эффективности пост‑2008 мер
- Улучшение разрешаемости (living wills, bail‑in) повысило вероятность того, что собственники и кредиторы понесли бы потери, а не налогоплательщики; это понижает моральный риск, но реализация сложна при пересечении юрисдикций и при сильной политической неопределённости.
- Капитальные и ликвидные требования, G‑SIB‑суррогаты и стресс‑тесты реально повысили устойчивость; однако если рынок ожидает облегчения при системном шоке, эффект морального риска частично сохраняется.
5) Практические регуляторные меры для снижения морального риска (рекомендации)
- 1) Сделать механизмы разрешения действительно правоприменимыми: легально закрепить bail‑in‑инструменты и процедуру их применения с чёткими триггерами и защитой операционной непрерывности.
- 2) Обязать наличие значимого уровня передаваемого бэйл‑ина (loss‑absorbing capacity) у системных банков и обеспечить кросс‑юрисдикционную признательность этих инструментов (унифицированные соглашения), чтобы избежать политического вмешательства.
- 3) Поддерживать высокие требования по основному капиталу: минимальный CET1 и капиталовые буферы, а также признак усиления для G‑SIB (G‑SIB surcharge). Например, действующие минимумы CET1 и буферы должны оставаться строгими $...\%$ и $...\%$ соответственно.
- 4) Применять чёткую и предсказуемую систему приоритетов в банкротстве (включая дискуссию о предпочитаемости депозитов и порядке bail‑in) для снижения правовой неопределённости.
- 5) Предфинансируемые resolution‑funds: банки платят взносы в фонд на случай разрешения, чтобы минимизировать прямые расходы бюджета и снизить политическое давление на «спасение».
- 6) Ограничивать государственные гарантии по срочным обязательствам и по кредитам только рамками, заранее закреплёнными в законе с чёткими условиями и ценой (премией), чтобы предотвратить бессрочные implicit guarantees.
- 7) Ужесточать надзор и стресс‑тесты с публичной публикацией результатов; связать результаты с реальными последствиями (ограничение дивидендов/выплат при слабых результатах).
- 8) Усилить макропруденциальные инструменты: контрциклические буферы, таргетированные капиталовые надбавки для системных/концентрированных рисков; динамическое регулирование с учётом цикличности.
- 9) Регулирование вознаграждений и распоряжения капиталом: ограничение переменной части выплат и её отсрочка/claw‑back, чтобы менеджмент не имел стимулов к эксцессивному риску ради краткосрочной прибыли.
- 10) Структурные меры: при необходимости применять сегрегацию розничных и инвестиционно‑банковских операций (ring‑fencing), или рассмотрение мер по ограничению масштабов и взаимосвязей (разделение наиболее рискованных активностей).
- 11) Налоги/сборы на системность: целевые «systemic risk charges» или налог на крупные нелинейные риски, чтобы internalize externalities.
- 12) Прозрачность и рыночная дисциплина: требовать ясной раскрываемости по структуре долгов, срокам и механизмам конвертации, что улучшает поведение кредиторов и инвесторов.
6) Практическая последовательность внедрения (чтобы снизить политическую цену)
- Сначала закрепить юридическую возможность bail‑in и полномочия регуляторов, одновременно вводя предфинансируемые резолюционные фонды и повысив требования к loss‑absorbing capital.
- Параллельно применять макропруденциальные меры и трансформировать стимулирующую налоговую/регуляторную среду, чтобы сделать спасения менее привлекательными для политиков.
- В случае экстренных кризисов (как COVID) — четко разделять меры ликвидности/временной поддержки от мер на поддержку капитала; обеспечить, чтобы временная поддержка сопровождалась условиями и не подрывала предусмотренные резолюции.
Короткое резюме: сочетание юридически обеспеченных, предсказуемых инструментов разрешения (bail‑in, living wills), высоких требований к капиталу и предварительно финансируемых фондов, усиленного надзора и прозрачности, а также структурных ограничений и экономических стимулов (налоги/сборы) — позволяет удержать моральный риск под контролем, сохранив при этом способность государства и ЦБ быстро действовать при реальной угрозе системной стабильности.